Такая сильная потребность писать письма. Длинные, без четких заголовков и привычных знаков препинания, на только нам известном языке. Сильная потребность бродить по пустынным осенним городам, фотографировать голубей на макро съемке, пить глинтвейн в Марокеше, смотреть фильмы и рыдать, услышав знакомые фразы. А потом бросить все и подняться на один этаж выше Хелен Марлен. Замереть в немой позе и слушать свое сердце. Оно подпрыгивает, мечется, выбивает чечеткой азбуку Морзе, пытается перевести с сердечного на человеческий. Говорит, что я почерствела, повзрослела и меньше улыбаюсь, что все чаще выбираю строгие коктейльные платья, что не впадаю в панику от сложных задач и подлости окружающих. Говорит, что по-прежнему будет прощать слабодухих и завистливых, что будет также помогать страждущим. Разве что чудес уже ждать нет смысла. Передохнуть - и снова в путь. Чудеса, по-гриновски, делать своими руками. И по-хемингуэевски: я - это праздник, который всегда с тобой.

"ты ведь будешь скучать по мне, детка, когда упакуешь вещи
когда будешь глядеть из иллюминатора, там, в ночи...
- замолчи, замолчи.
пожалуйста, замолчи."

Половинки лета стынут, оставляя на животе вкус медового персика с солью....

что за жизнь - то пятница, то среда.
то венеция, то варшава.
я профессор музыки. голова у меня седа
и шершава.

музыка ведет сквозь нужду, сквозь неверие и вражду,
как поток, если не боишься лишиться рафта.
если кто-то звонит мне в дверь, я кричу, что я никого не жду.
это правда.

обо всех, кроме тэсс - в тех краях, куда меня после смерти распределят,
я найду телефонный справочник, позвоню ей уже с вокзала.
она скажет "здравствуйте?"..
впрочем, что б она ни сказала, -
я буду рад.

Полозкова (с)

Капля шалфея
на мокром запястье -
Тут целый месяц
укутанной страсти.
Нечеловеческой силой
связала.
Да, я любила.
Да, я страдала.
Первых морщин
золотистые полосы.
Да, ненаглядный,
сегодня не в голосе.
Сны зачастили
нисколько ни вечные.
Вместо ответов
вопросы лишь встречные.
Капля шалфея
на мокром запястье -
тут целый месяц
обычного счастья...

21.00 10.06.09 (с)

Время стало бежать быстрее.
Чувствуйте счастье со мною вместе.
Белых ромашек букетик - невесте.
Несколько слов очень теплых.
И - вместе.
Небо сидит в зеркалах,
и на скорости
смотришь на облако дымчато-серое.
Плыть по земле, его легкость копируя,
воздух целуя, и руки, и первая.
Самая первая встреча нечаянно
в сердце вибрирует тоненьким блендером.
Взрыв кровеносной системы -
замечено -
вовремя быть только там,
только вместе с ним...

23:29 28.05 (с)

......я последний высотный диктор,
с саднящей трещиной на губе.
пусто в студии новостей -
я читаю прощальный выпуск
первому троллейбусу из окна,
рискуя, пожалуй, выпасть -
взрезав воздух ладонями, как при беге или ходьбе.
в сводках ни пробела нет
о тебе......

Когда ты был по ту сторону моря,
Я почти не спала, всё варила варенье
Облепиховое, помнишь, как в твой день рожденья,
Тебе нравилось, хоть ты и спорил,
Что сахару надо меньше, что слишком сладко…
Когда ты был по ту сторону, ждала писем,
Мыла окна, звонила твоей маме,
Она говорила, мол, взрослые, разберётесь сами,
А сама теребила фартук, плакала украдкой.

А я гладила занавески, пылесосила коврик,
Трогала по утрам рукава твоих рубашек,
Рассматривала на карте берега того моря,
И не было берегов тех живописней и краше.
Я читала твои книги, заглядывая в твои мысли,
Я придумывала имена, если сын вдруг или доченька…
Потому что я чувствовала, в каком-то смысле,
Себя и женой уже, и мамой, и прочее…

А когда варенье засахарилось и совсем остыло,
Ты приехал с красивой заморской невестой.
И сразу в этом городе стало невыносимо тесно,
Словно сам город превратился в могилу.
Мы не выясняли никаких отношений,
Ты сказал, что отношений и нет между нами.
А я так и хожу теперь, словно с камнем на шее…

И уткнувшись в ладошку боженьке крохотными носами,
Спят на облаке наши дети с придуманными именами.

//Елена Касьян

Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!

//Эдуард Асадов

Дивне місто.
Тут безліч вчорашнього.
Їхати треба стоячи.
Бабці крокують маршами.
Мови не треба – нащо нам?

Дивні люди.
Вони вітаються зойками.
Кохаються з “зайками”.
Замість “добраніч” – так собі...
Настрої – аватарками...

(с) Юлія Кузьменко

мой великий кардиотерапевт,
тот, кто ставил мне этот софт,
научи меня быть сильнее, чем лара крофт,
недоступней, чем астронавт,
не сдыхать после каждого интервью,
прямо тут же, при входе в лифт,
не читать про себя весь этот чудовищный
воз неправд

как они открывают смрадные свои рты,
говорят "ну спой же нам, птенчик, спой;
получи потом нашей грязи и клеветы,
нашей бездоказательности тупой, -
мы так сильно хотели бы быть как ты,
что сожрем тебя всей толпой;
ты питаешься чувством собственной правоты,
мы - тобой"

остров моих кладов, моих сокровищ, моих огней,
моя крепость, моя броня,
сделай так, чтоб они нашли кого поумней,
чтобы выбрали не меня;
всякая мечта, мое счастье, едва ты проснешься в ней, -
на поверку гнилая чертова западня.

как они бегут меня побеждать,
в порошок меня растереть;
как же я устала всех убеждать,
что и так могу умереть -
и едва ли я тот паяц,
на которого все так жаждали посмотреть;
научи меня просто снова чего-то ждать.
чем-нибудь согреваться впредь.

поздравляю, мой лучший жалко-что-только-друг,
мы сумели бы выжить при
ядерной зиме, равной силе четырехсот разлук,
в кислоте, от которой белые волдыри;
ужас только в том, что черти смыкают круг,
что мне исполняется двадцать три,
и какой глядит на меня снаружи -
такой же сидит внутри.
а в соревнованиях по тотальному одиночеству
мы бы разделили с тобой
гран-при

(с) Вера Полозкова